Людмила Минич - Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2]

Точно вчерашним вечером он единственный слышал мысли Ветра. Одну за другой.

— Сколько ты отказывался от почестей, денег, спокойной жизни, чтобы не утерять славы любимца черни? Я знаю твою жизнь. Мои люди шаг за шагом вызнали все твое прошлое. Последние же годы — не отставали от тебя ни на шаг.

— Ильес? Или Така? — спросил Ветер.

— Оба. Но надо отдать тебе должное, Ильес не устоял. Как прежде Драмма. Помнишь его? Он не пропал безвестно, не отстал по дороге, его удалили от тебя насильно. Как только перестал быть полезен. А Ильес вообще недолго продержался. Еще несколько дней, и наш впечатлительный друг проговорился бы любимому Учителю. Его схватили, когда парень пытался пробраться вслед за тобой к городским воротам. Планы у него были невнятные, но совершенно неистовые.

Что–то теплое всколыхнулось в груди, хоть Ильес и надзирал за ним от самой Мирры. Не приходилось сомневаться, что с ним сталось.

Серый покачал головой.

— Мне кажется, он еще пригодится. И потому пока жив и даже почти здоров. Однако мы и так непозволительно долго топчемся вокруг столь незначительной особы. Перейдем к делу.

Прозвучало это зловеще, хоть тон хозяина оставался тем же, вполне будничным, даже дружеским.

— Погоди… — Ветру казалось, что он барахтается в липком вареве, и с каждым рывком увязает все глубже. Однако тот, кто мешал это варево, вопреки всему порождал непомерное любопытство, жадный интерес. — Сдается мне, дела такой таинственной персоны не предназначены для чужих ушей. А именно моих. Если только у хозяина этих ушей не осталось выбора.

— Выбор есть, — хозяин насмешливо воззрился на Ветра. — Но ты прав: он невелик. Мои дела не для того, чтобы потом о них плели сказки во всех ведомых землях. Вчера перед тобой разыграли небольшую, хоть и весьма неприятную сценку, и уже сегодня молва о том разнеслась по всему Вальвиру, поползла за стены. Не сомневайся: при неблагополучном исходе нашего знакомства мне есть что добавить к нарисованной картине. Ты даже не представляешь, сколькими людьми я повелеваю, и сколько сил они готовы приложить, выполняя мою волю. Все это создавалось не год, и не два. Началось задолго до моего рождения. Даже старик Гильхер не видел тому начала. Росток давно превратился в дерево и глубоко впился корнями в Край Вольных Городов. Всего полгода дознания в узилище Вальвира — и умело скроенная людская молва сделает из бывшего любимца чудовище. Повсюду. А потом тебя отпустят. Ты будешь биться как муха в паутине, доказывая… А что ты собираешься доказывать? Ведь кое–что из сказанного — чистая правда, и это придает остальному значимость. Однако сейчас, сегодня, все еще можно повернуть вспять. Наказать очернителей. И ты станешь еще ближе своим почитателям. Мои люди пойдут перед тобою, будут ступать шаг в шаг и позаботятся об этом.

Да, выбор ему оставили изрядный. Сдохнуть под забором, нищему и голодному, отовсюду гонимому в шею. И даже если найдутся друзья, готовые приютить Вольного Ветра хотя бы на время… вездесущие люди Серого позаботятся и об этом. Итак, сдохнуть самым жалким способом. Или служить странному человеку в балахоне.

— Не стоит мнить меня чудовищем, — ворвался в его мысли хозяин. — Я высокого мнения о твоих способностях, и не хотел бы их обесценивать. Ты не будешь моим слугой, но слугой Дракона. Увидишь — со временем мы станем друзьями, потому что только равные способны понять друг друга.

Ветер удивленно моргнул.

— Твоя жизнь скоро закончится. Ты стар, но можешь многое. Как никогда раньше. Ты мог бы стать легендой, память о которой не сотрется вовек. И утвердить новую эру Драконов — Хранителей. Потому я не оставил тебе выбора. Я хорошо знаю Вольного Ветра. Знаю, как он трясется над своей свободой говорить, что пожелает, всем и каждому. Знаю его глубокую веру в то, что это Дар Драконов заставляет его жить столь незавидной жизнью. И потому необходимо время, чтобы объять умом даже великую и очевидную цель. И отсутствие обратного пути. А значит и страха.

— И совести, — ввернул Ветер.

— Это как посмотреть, — загадочно отозвался незнакомец.

— А как ни смотри. Легкость, с которой ты играешь людьми, вызывает…

— Восхищение, — благожелательно подсказал собеседник.

Ветер невольно усмехнулся.

— Отвращение. И ужас.

— И все же я не внушаю тебе ни того, ни другого, — заметил Серый. — Напротив… уж скорее, родство… нечто подобное…

И он опять попал в цель! Даже с открытым лицом незнакомец оставался непроницаем, а Ветер для него — прозрачен, как капля на ладони. Холодок неприятного предчувствия вновь заструился по спине.

— Я не зря сказал, что лишь равные способны понять друг друга. И потому не отрицаю своего восхищения. Твоим самообладанием. Отсутствием всякого страха… или почти всякого. Что же говорить о главном твоем даре! Хотя… твой дар у иного тоже способен вызвать отвращение. Даже ужас. Ведь так бывало? И не раз?

Ветер невесело усмехнулся. Как будто его подталкивали в спину, предлагали загадку, которой он не мог не разгадать. Но он не хотел ее разгадывать. Между ними не может быть общего. Им никогда не стать друзьями. Или хотя бы равными.

— Да, я не раз бывал бит этими самыми «иными». Ты многое знаешь. Я же вижу всего лишь, что ты одарен Нимоа необыкновенно острым разумом и проницательностью, и это бесконечно выше моих способностей. Но ты — чудовище, и не способен породить ничего, кроме страха.

Серый посмотрел на Ветра. Так, что глаз не отвести. Казалось, что синие глаза полыхнут огнем, испепеляя, но нет. Проклятое понимание светилось в них, какого никогда и ни в каких глазах больше не было. За всю жизнь.

— Я — твое порождение, великий стихотворец, — сказал незнакомец с мягкой усмешкой. — И если я чудовище, то это твой дар плодит столь вредные сущности.

Ветер онемел. У него не было сил самому совершить последний шаг, а хозяин, похоже, взял за правило по капле доводить его до безумия. За раз — один шажок, не больше. На что он так упорно намекает? Очередная уловка? И этот взгляд… что ему стоит…

— «Жемчужина из логова Дракона». Когда–то я поверил в то, что каждое слово стихотворца — правда.

Не может быть! Ведь Дракон говорил, что придет лишь тот, кто готов!

— В первый раз мне довелось услышать знаменитого Ветра неподалеку от Мирры. Тогда я влачил довольно жалкое существование при местном Святилище, в те времена почти уже заброшенном, отсчитывавшем свои последние годы, а то и дни. По юности я был совершенно околдован проезжим чародеем и решил, что все отдам, дабы овладеть его наукой, — медленно, задумчиво бросал Серый слово за словом, точно припоминал давно ушедшее. — Однако никто и никогда, рассудил я, даром не отдаст такую ценность. Не скрою, я последовал за тобой, намереваясь сделаться учеником чародея… нет, не одним из многих, а любимым, единственным, которому рано или поздно доверят сокровенное. И все это, чтобы годы спустя постигнуть корень твоей силы. И тут… я услышал «Жемчужину». И сразу понял, откуда взялся у стихотворца дар столь необычайной силы. Я помню… лил ужасный ливень, гремела гроза, но я выбрался наружу и долго ждал, пока холодные струи уймут нестерпимый внутренний жар. Я боялся верить: не мог понять, почему они столь слепы? — криво усмехнулся Серый. — Или глухи. Я был твоим учеником короткий срок, ты даже не слышал обо мне. А если когда и бросил взгляд, то скользнул мимоходом, не привечая. Но я был лучшим, ибо научился в самое краткое время.